Карл Опперман р. 12 ноябрь 1766 ум. 2 июль 1831

Материал из Родовод.

Запись:71716
Перейти к: навигация, поиск
Род Опперманы
Пол мужчина
Полное имя
от рождения
Карл Опперман
Родители

Йоганн ? Опперман [Опперманы]

Вики-страница wikipedia:ru:Опперман, Карл Иванович
Reference numbers GEDCOM::opperman.GED.txt::INDI @I33@::Perelom

События

12 ноябрь 1766 рождение: Darmstadt, герцогство Гессен-Дармштадт

рождение ребёнка: Иустин Опперман [Опперманы]

обучение: инженерное и математическое, почетный член Российской Академии наук и Российского Минералогического общества

12 октябрь 1783 эмиграция: Россия

ок. 1800? рождение ребёнка: Александр Опперман [Опперманы] р. ок. 1800?

17 февраль 1810 рождение ребёнка: Петербург, Леонтий Опперман [Опперманы] р. 17 февраль 1810 ум. 29 март 1870

12 декабрь 1823 профессия: инженер - генерал, граф, занимался возведением крепостей от Риги до Каменецк-Подольска, начальник депо карт

2 июль 1831 смерть: по дороге к Свеаборгской крепости, похоронен в Петербурге на выборгском холерном кладбище на Куликовом поле, холера

Заметки

Опперман, Карл Иванович, граф - инженер-генерал (1765 - 1831). Уроженец гессен-дармштадтский, он поступил на службу в русские инженерные войска. В 1805 г. был генерал-квартирмейстером союзных войск в Италии с тайным поручением осмотреть французские крепости; в 1807 г. ему было поручено оборудование Кронштадта, ввиду разрыва с Англией, а перед Отечественной войной - крепостей на западной границе (им была построена крепость Бобруйск). Участвовал с отличием в войнах 1812 - 1814 гг. (осада и взятие крепости Торн, блокада Гамбурга и Магдебурга). В 1818 г. стал помощником великого князя Николая Павловича по управлению инженерною частью и принимал большое участие в учреждении главного инженерного училища. При Николае I член комитета для организации строительной части и председатель комитета для улучшения воспитательной части в кадетских корпусах; заведовал также морским строительным департаментом и артиллерийским училищем. В 1829 г. возведен в графское достоинство.

---

Опперман Карл Иванович (1765, Дармштадт — 2.7.1831, Выборг), граф (1.7.1829), инженер-генерал (12.12.1823). Из дворянского рода герцогства Гессен-Дармштадт; сын тайного советника. В 1779 поступил в гессенскую армию и в 1783 получил чин инженер-капитана. 12.10.1783 вступил на русскую службу в чине поручика Инженерного корпуса. Участник русско-шведской войны 1789—90. За отличия в бою у Бьоркезунда награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Участник подавления Польского восстания 1794. В 1797 назначен состоять при Депо карт. 6.3.1798 произведен в полковники. Не смог сработаться с А.А. Аракчеевым и неожиданно 3.10.1799 был уволен в Отставку с чином генерал-майора. 5.10.1800 возвращен на службу генерал-майором и определен в Департамент водяных коммуникаций. 15.4.1801 назначен в Собственный Его Величества Департамент и зачислен в свиту императора. В марте 1803 командирован в Финляндию для улучшения обороноспособности приграничных крепостей. Принимал участие в составлении подробной карты России. 6.1.1805 командирован в Италию с сек-ретным заданием осмотреть франц. укрепления. В кампанию 1806—07 в составе корпуса ген. Эссена участвовал в сражениях при Острове и Остроленке. Во время русско-шведской войны 1808—09 руководил обновлением укреплений Выборга, Нейшлота и Тавастгуста; с 1809 инспектор Инженерного департамента Военного министерства. В 1810 создал в Петербурге школу инженерных кондукторов, которая в 1819 преобразована в Главное инженерное училище. Руководил постройкой Бобруйской (1810) и Динабургской крепостей. 30.8.1811 произведен в инженер-генерал-лейтенанты. С 28.2.1812 директор Инженерного департамента. В окт. 1812 назначен также состоять при Главной квартире русской армии, фактически контролировал инженерные войска (и их снабжение) действующей армии. Участвовал в сражениях при Бородине, Малоярославце, Красном. С марта 1813 руководил осадой крепости Торн, после ее капитуляции награжден орденом Св. Георгия 3-й степени. После этого занимал пост начальника штаба Польской армии. Участвовал в блокаде Модлина. С июля 1813 начальник Главного штаба полевой армии. Принял участие в сражениях при Дрездене, Пирне, Лейпциге, осаде Магдебурга и Гамбурга. С 20.1.1818 генерал-инспектор по инженерной части. С 1827 член Государственного совета. В 1830 О. было поручено составление проекта реконструкции Свеаборгской крепости. По дороге заболел холерой и умер. Погребен на Выборгском холерном кладбище в Петербурге.

Использованы материалы книги: Залесский К.А. Наполеоновские войны 1799-1815. Биографический энциклопедический словарь, Москва, 2003

---

Карл Иванович Опперман (1766—1831) — граф, инженер-генерал.

В 1783 он перешёл из гессен-дармштадтских войск в русский инженерный корпус; в царствование императора Павла был начальником депо карт; в 1805 исправлял должность генерал-квартирмейстера русских, английских и неаполитанских войск, действовавших в Италии против французов. В 1807, вследствие разрыва с Англией, ему поручено было привести в оборонительное состояние Кронштадт. В 1809 Карл Опперман заложил крепость Бобруйск, в 1812 занимался вооружением крепостей от Риги до Киева, в 1813 руководил осадой Торна, затем был начальником штаба армии Беннигсена, участвовал в битве под Лейпцигом, в блокадах Магдебурга и Гамбурга.

С 1818 Карл Опперман стал деятельным помощником великого князя Николая Павловича по управлению инженерной частью; принимал большое участие в учреждении главного инженерного училища. При Николае I был членом комитета для организации строительной части и председателем комитета для улучшения воспитательной части в кадетских корпусах; заведывал также морским строительным департаментом и артиллерийским училищем. В 1829 возведён в графское достоинство.

---

ОППЕРМАН Карл Иванович, граф, инженер-генерал Родился в 1765 г. в Дармштадте, умер в 1831 г.[1] в Выборге. Награды: ордена Св.Александра Невского с алмазами, Св.Анны 1-й ст. с алмазами, Св.Георгия 3-го кл., Св.Владимира 1-й ст.,[2] Мальтийский,[3] пять иностранных;[4] золотая шпага <за храбрость> с алмазами.

Из дворян герцогства Гессен-Дармштадтского. Получил инженерное и математическое образование. В 1783 г. из лейтенантов гессенских войск принят поручиком в русские инженерные войска.[5] Воевал со шведами в 1789-1790 гг. и за отличие в сражении у Бьоркезунда заслужил орден Св.Георгия 4-го кл.[6] и чин капитана. В 1794 г. сражался в Польше. В 1797 г. зачислен в Инженерную экспедицию Военной коллегии и 6 марта 1798 г. произведен в полковники,[7] в мае 1799 г. вышел в отставку из-за столкновения с А.А.Аракчеевым.[8] Вскоре был возвращен Павлом I на службу[9] и 3 октября 1799 г. получил чин генерал-майора. В 1805 г. назначен генерал-квартирмейстером соединенных русских и неаполитанских войск в Италии. В 1806-1807 гг. участвовал в войне с французами в Польше и Восточной Пруссии. Во время войны со шведами в 1808-1809 гг. занимался укреплением крепостей в Выборге, Нейшлоте и Тавастгусте, а затем был назначен инспектором Инженерного департамента Военного министерства. В 1810 г. учредил школу инженерных кондукторов в Петербурге (с 1819 г. Главное инженерное училище), а затем руководил постройкой Бобруйской и Динабургской крепостей. В начале 1812 г. назначен директором Инженерного департамента, будучи в чине инженер-генерал-лейтенанта (с 30 августа 1811 г.), в марте был определен начальником инженерной службы 1-й Западной армии. Участвовал в сражениях при Бородине, Малоярославце и Красном. В 1813 г. за отличие при осаде и взятии Торна получил орден Св.Георгия 3-го кл.,[10] затем находился при блокаде Модлина.[11] Также участвовал в сражениях под Дрезденом, Пирной, Лейпцигом и при осаде Магдебурга и Гамбурга. 20 января 1818 г.[12] назначен генеральным инспектором по инженерной части, 12 декабря 1823 г. произведен в инженер-генералы и 1 июля 1829 г. получил графский титул.[13] В 1830 г. ему было поручено составить проект реконструкции Свеаборгской крепости, куда он выехал, заболел там холерой и умер. Похоронен в Петербурге на Выборгском холерном кладбище, расположенном на Куликовом поле.

А.М.Горшман

  • Текст биографии взят из издания <Словарь русских генералов, участников боевых действий против армии Наполеона Бонапарта в 1812-1815 гг.> // Российский архив. Т.VII - М.: студия <ТРИТЭ> Н.Михалкова, 1996, с.499.

---

почетный член Российской Академии Наук,

почетный член Российского минералогического общества

портрет графа в Военной галерее Эрмитажа в Петербурге

---

Brest Online

Both Destroyer and Creator By the end of the 18-th century Brest became one of the military bases of the Russian empire. The emperor Paul I divided all the Russian army into military districts. In 1802-1806 there were 14 such districts including the Brest-Litowsk one. Brest was located on the route Western Europe -- Russian Empire that contributed to the development of the city's economy. In the time of constant wars, however, such an advantageous location threatened the existence of the city. No wonder that the city has always had forceful defensive constructions that were constantly improved. After Brest had been incorporated into the Russian empire there were suggestions to improve the defensive constructions of the city that became ramshackle by that time. Not all the projects envisaged total destruction of the city and construction of the fortress on its place. For example, the project submitted by the engineer Shubersky had in foundation a ramified hydro-system in the vicinity of the city. It was envisaged to defend the city by the means of an artificial flood without setting fortifications. By 1811 a new plan for the city was developed according to which some streets had to be reshaped and some new quays had to be constructed. The historical center had to be preserved on the Cental Island. Ancient temples were supposed to remain intact as well. The plan also envisaged the development of new areas in the city and the construction of new Orthodox churches.

Brest could have preserved its historical center if the Napoleon's invasion had not occurred. Because of the war of 1812 the plan of partly reconstruction was postponed, and the decision to set up a fortress in place of the city ultimately buried the project of 1811.

The new plan, proposed by generals Maletsky, Opperman and colonel Feldman, envisaged not only the construction of a fortress but also the destruction of the whole city. General Opperman has played a leading role in developing the plan. Karl Ivanovich, as he was called in Russia, was born in 1765 in a German city of Darmschtad. When he was 18 he decided to try his luck in Russia. He then took out Russian citizenship and started his service in an engineer corps in the rank of a second lieutenant. Fluency in German, French, Latin, Greek, and Russian, personal courage displayed in the Swedish war of 1788-1790 and in suppression of the insurrection led by Tadewusz Kosciuszko contributed to the successful career of Karl Opperman.

The German serving in the Russian army found his vocation in engineering. In 1795 he developed a plan for the reinforcement of the Western borders of the Russian empire. The plan envisaged the construction of new fortresses. The project by young engineer was shelved for 15 years, though. Nevertheless, Karl Ivanovich did not waste those years. During the reign of the emperor Pavel I he, being an officer of the "map department", made up the description of the Western border of the Russian empire where, apart from other suggestions, he highlighted the necessity to reinforce Brest-Litowsk. The ultimate decision, though, to build a fortress on the city's place was adopted only in 1829. Among the authors of "the project of the temporary defensive line Brest-Litowsk with transforming it into permanent one later" was Opperman. By that time he already was a general and an inspector of the whole engineering corps of the Russian army.

Residents of the whole country new that the city of Brest was doomed to be destroyed, and on its place new fortress would be set up. Visiting our city in 1830 a publisher of the philosophy literature A.Golovin wrote down in his diary, that Brest "was in poor condition, both its buildings and residents. The city suffered from a disastrous conflagration and the government did not allow to rebuild it. The reason for this ban is a plan of the emperor to turn this city into a fortress."

Both wicked tongues at that time and some historians nowadays claim that the city was deliberately set on fire to force the residents to move to a new place. During the period of about thirty years the city suffered from four disastrous conflagrations. In 1802, 160 houses were burnt down, in 1822 - 150 shops and 70 houses, in 1828 and 1836 fire destroyed more than 300 houses. Evidences in favor of deliberate arson are not found yet, though the frequency and disastrous effects of the fire do not reject this version.

However that might be, the "cleansing" of the city by fire speeded up the realisation of Opperman's plans. In October 1830 the emperor Nikolaj I approved the plan to construct a fortress on the place of the ancient Brest. The stroke of the emperor's pen served as an evidence of the general Opperman's triumph. At the time it was a death sentence for one of the ancient Belarusian cities.

The Karl Ivanovich's triumph has been mentioned not by accident. In 1829 Opperman was elected honorary member of the Petersbourg Academy of Sciences. The same year the emperor Nikolaj I conferred a title of a count on him, and in 1830 the emperor rewarded Opperman with the supreme state order -- Saint Andrej Pervozvannyj's. One of the defensive tower of the Bobrujsk fortress -- also built by Opperman -- was given the name of the newly-fledged count.

Karl Ivanovich Opperman did not see the realisation of his plan to destroy Brest and to built a fortress on its place. Large scale earth-moving work on the construction site of the Brest fortress began in June 6, 1833. The author of the project died in 1831. He can be named the destroyer of our ancient city. At the same time Karl Ivanovich has created today's symbol of our region -- Brest Fortress.

---

Содержание • Проект "Военная литература" • Военная мысль


Отдел четвертый. Фортификационные идеи и формы первой половины XIX века

Глава XVII. Крепости Западной Европы начала XIX века

Из приморских крепостей в этот период получили некоторое развитие и сыграли впоследствии некоторую роль — Кронштадт, Севастополь, Выборг. В Кронштадте фортификационные работы 1807 г. сосредоточились на Александр-шанце и редуте в конце его ретраншамента, а в следующем году были еще построены три флеши перед западной частью городской ограды. В Севастополе, [138] называвшемся тогда Ахтиаром, с 1801 по 1802 гг. велись незначительные работы на двух батареях, но в 1803 г. Севастополь сначала решили оставить совсем без укреплений, а потом объявили главным портом Черного моря и с 1805 г. стали возводить целый ряд батарей; работы продолжались вплоть до 1811 г. В Выборге работы велись с 1801 до 1809 гг. и сначала довольно слабым темпом, оживившись лишь с 1806 г., когда были построены группы береговых батарей у Транзунда, у Мустасаари и Ниемелэ. Упомянем в нескольких словах об усовершенствованиях крепостей Риги и Киева перед войной 1812г. и создании новых крепостей в Бобруйске и Динабурге. Рига и Киев представляли единственные крепости на тогдашней западной границе и были удалены друг от друга на расстояние свыше 1000 км. Возникновение опасности вторжения неприятеля в пределы России заставило уже с 1810 г. приступить к работам по приведению этих крепостей в оборонительное состояние. В Риге работы велись инженером Обручевым и состояли в постройке нескольких замкнутых и открытых укреплений (редутов и люнетов) и батарей за р. Двиной. Кроме того, генералом Опперманом была составлена толковая инструкция для обороны двинских и задвинских укреплений на случай приближения неприятеля, проникнутая решением вести самую упорную оборону и имевшая в виду возмещение недостатков фортификационной подготовки энергичными действиями живой силы. При таких условиях осада крепости не могла представиться легкой задачей, что и оправдалось дальнейшими событиями. В общем Рижская крепость отвлекла у французов от действия в поле силы, приблизительно вдвое превышавшие гарнизон. В то же время приготовления к обороне Риги указали на опасность нахождения внутри крепости крупного города, поэтому при последующей организации укрепленных пунктов предпочтение отдавалось исключительно крепостям военного характера с расположением обывателей в форштадтах, вне ядра крепости. Обширный проект усиления Киева был составлен в 1810г. Опперманом, имея в виду создавшийся разрыв с Францией. Но проект этот вследствие неопределенности политического положения, а также потому, что срок на приведение его в исполнение признавался недостаточным, осуществлен не был: ограничились более скромными работами по постройке нескольких лишь укреплений в 1810 г. В марте 1812г. работы продолжались, причем между прочим верки крепости были усилены контрминными галереями, построено было еще несколько укреплений полевого характера, и среди них начато предмостное укрепление на левом берегу Днепра. Однако все эти работы оказались излишними, так как в октябре 1812г. выяснилось, что французы до Киева не дойдут, и потому все дальнейшие работы были прекращены. [139]

Постройка крепостей Бобруйск и Динабург В период 1810 — 1812 гг., кроме существовавших тогда крепостей Рига и Киев, решено было усилить западную границу постройкой между этими двумя пунктами новых крепостей — Бобруйска и Динабурга и вспомогательной Борисовской укрепленной позиции между ними, а перед самым открытием войны возник еще, по настоянию жившего в это время в России прусского стратега Пфуля, пользовавшегося полным доверием Александра I, Дрисский укрепленный лагерь.

К созданию крепости у Бобруйска приступлено было в 1810 г. по проекту и под руководством инженера Оппермана, который сам производил и рекогносцировку местности, убедив начальство, что крепость необходимо строить именно на судоходной р. Березине, неподалеку от судоходной же части р. Неман, взамен предполагавшейся ранее крепости у Рогачева на р. Днепр. Крепость Бобруйск должна была служить опорным пунктом в Полесье и плацдармом для сбора войск в случае войны России на западе. По проекту Оппермана крепость намечена была у правого берега р. Березины, при устье р. Бобруйки. По другую сторону речки проектировалось возвести передовое укрепление под названием нагорного, а на левом берегу предположен был тет-де-пон. Работы здесь велись весьма интенсивно и к концу 1811 г. все фронты, направленные на север, запад и юг, обладали уже внушительной оборонительной силой; только прибрежный фронт, тет-де-пон и нагорное укрепление не были доведены до надлежащей профили. В это время было получено приказание привести крепость, ввиду ожидавшейся войны, в оборонительное состояние. К июню 1812 г. это было выполнено, и крепость могла уже встретить неприятеля. В нее введен был гарнизон в 8000 человек и поставлено на вооружение около 300 орудий. Прошло немного дней, и Бобруйск как крепость выполнил задачу большого стратегического значения. Французы, подступая к Бобруйску, убедились, что там, где два года тому назад был открытый город, теперь находилась готовая к упорной обороне твердыня. Решиться на овладение ею открытой силой было слишком рискованно, а для бомбардирования потребовалась бы многочисленная осадная артиллерия, которой у французов не было; поэтому французы удовольствовались блокадой крепости, которая была снята в конце сентября, с приближением 3-й зап. Дунайской армии.

По изгнании французов из России, ввиду выяснившегося значения Бобруйской крепости, приступлено было к ее достройке и усилению. В 1816г. Бобруйск уже числился крепостью 1-го класса. В 1818г. инженером Опперманом был составлен новый [140] проект перестройки Бобруйска. По этому проекту крепость и возводилась вплоть до 1825 г., представляя собой следующее (фиг. 77): главный вал крепости бастионного начертания с шестью бастионами и двумя полубастионами; горжевой вал — полигонального начертания с двумя малыми пониженными бастионами у его части; фронты главного вала усилены равелинами Р; в горжах равелинов двухэтажные каменные редюиты с пристроенными к ним капонирами; во входящих плацдармах — отдельные редюиты а, в исходящих плацдармах напольных фронтов двухэтажные редюиты-батареи б, служащие одновременно базами для контрминной системы; подступы к горжевому валу обстреливаются фланговым огнем из двух капониров, с фланков двух малых бастионов и с двух отдельных люнетов л: одного — у правого фланга, другого — на острове заливчика р. Березины.

Кроме этого к стороне Минского форштата были построены два отдельных передовых люнета А и Б с круглыми капонирами-башнями в горже и с обороной рвов напольных и боковых фасов также из капониров. На левом берегу Березины был построен долговременный люнет с водяным рвом, являвшийся зачатком будущего тет-де-пона. За речкой Бобруйкой было построено нагорное укрепление, названное именем прусского короля “Фридрих [141] -Вильгельм”. Оно состояло из долговременного, с казематированной обороной рвов люнетам, горжа которого была сомкнута оборонительной стенкой; из двух бастионов в с каменными башнями в горжах и с двухэтажным капониром перед теналью; из вынесенного за гласис равелина Р с казематированными фланками и с земляным редюитом в горже; из двух казематированных люнетов, дающих фланковую оборону прилегающим рвам. Все перечисленные верки укрепления “Фридрих-Вильгельм” обнесены общим гласисом с прикрытым путем; у подошвы левой части гласиса расположен капонир к, в исходящих плацдармах находятся двухэтажные редюиты, служащие вместе с тем батареями и исходными пунктами контрминной системы; в промежутках между этими редюитами расположены казематированные траверсы; на правом фланге гласиса имеется люнет, сообщающийся каменной галереей (называвшейся кофром, что не следует смешивать с тем же термином, установившимся в 80-х годах XIX столетия для фланкирующих построек, располагаемых за контрэскарпом) с каменной же трехэтажной “башней Оппермана”. На р. Бобруйке была устроена запруда со шлюзами, что давало возможность наводнять пространство между главной крепостью и укреплением “Фридрих-Вильгельм”.

Другая крепость, возникшая в начале XIX века на русской западной границе, была Динабург, на которой остановился инженер Опперман вместо предполагавшегося до того обращения в крепость Полоцка. Крепость Динабург была заложена и начата постройкой в 1810 г., по проекту инженера Гекеля, впоследствии несколько измененному. К 1812 г. главная крепость находилась еще в зачаточном состоянии, а мостовое укрепление, законченное в плане, было земляное, усиленной полевой профили. 1 июля это укрепление было атаковано маршалом Удино, но штурм был отбит. Все же русские войска принуждены были крепость покинуть. После войны 1812г. Динабург решено было обратить в крепость долговременную. Из всего вышеизложенного следует, что 1812 год в общем застал Россию без надлежаще подготовленных опорных пунктов в пограничной полосе, что, конечно, и дало печальные результаты. [142]

В 1818г. Александр I назначил своего брата Николая Павловича генерал-инспектором по инженерной части и сохранил при нем опытного инженера Оппермана, директора инженерного департамента, в качестве ближайшего советника и помощника. С этого времени фортификационные дела России изменились к лучшему. К этому времени в России существовало более сотни крепостей, но точных указаний на их относительную важность не имелось: даже определение “штатная крепость” (а таких крепостей было 58) в те времена совершенно не указывало ни на стратегическое значение крепости, ни на степень ее обороноспособности. Штатными крепостями назывались те, которые находились в ведении инженерного департамента, а нештатными — все остальные. Штатные крепости разделялись на классы — в зависимости от количества сосредоточенных в них воинских зданий инженерного ведомства. В довершение всего на содержание крепостей нельзя было уделять значительных денежных сумм; это приводило к тому, что все крепости, вне зависимости от их боевого значения, постепенно приходили в полный упадок. Во второй же месяц после вступления на должность нового генера-инспектора по инженерной части был сделан решительный шаг к возможному упорядочению крепостного дела: 12 крепостей подлежали упразднению, остальные — соответствующим исправлениям и перестройкам или только поддержанию в исправном виде. ... Крепость Брест-Литовск была расположена при впадении р. Мухавца в Западный Буг. Вопрос о создании в этом пункте крепости поднимался не впервые: крепость здесь предполагали создавать еще непосредственно после перехода Бреста во владение России, состоявшегося при третьем разделе Польши — в 1796 г. В 1797 г. за эту меру высказывался инженерный генерал Деволант, осматривавший русскую западную границу. Ту же мысль проводил и инженер ван-Сухтелен, составивший в 1807 г. проект этой крепости. Однако все эти намерения остались невыполненными, и в Бресте до польского мятежа 1831 г. существовало лишь небольшое древнее земляное укрепление бастионного начертания, на стрелке у слияния Муховца с Бугом; укрепление это носило почему-то название замка. В 1823 г. был составлен первый проект Бреста военным инженером польской службы Малецким; затем в 1829 г. инженерным генералом Опперманом был составлен новый проект, исправленный самим Николаем I и утвержденный им в 1833 г., но к возведению верков крепости было уже приступлено в 1832 г. По этому проекту крепость (фиг. 80) состояла из цитадели и трех обширных [147] укреплений — Кобринского, Волынского и Тереспольского, составлявших главную крепостную ограду.

Цитадель представляла собой сомкнутую двухэтажную оборонительную казарму, имевшую в плане вид продолговатого многоугольника периметром около 1,8 км с 4 полукруглыми выступами (башнями). Она заключала в себе 500 безопасных от бомб казематов, вмещавших 12 000 человек гарнизона, госпиталя и продовольственные запасы. Цитадель эта окаймляла остров, образуемый разветвлением р. Мухавца, что еще более увеличивало ее оборонительную силу. Кобринское укрепление состояло из 4-х бастионных фронтов с 3 равелинами, причем в бастионах находились 3 небольших казематированных редюита. Волынское укрепление состояло из 2-х бастионных фронтов с примкнутыми равелинами; в бастионе имелся небольшой казематированный редюит.

---

Текст получен из библиотеки Lib.align.ru Код произведения: 11179 Автор: Тынянов Юрий Наименование: Смерть Вазир-Мухтара

23 Предадимся судьбе. Только в Новом Свете мы можем найти безопасное прибежище. Колумб

С самого приезда подхватили его какие-то генералы и сенаторы, и Настасья Федоровна могла быть спокойна: Александр ничего не проживал в Петербурге, жил как птица небесная. В особенности возлюбил его генерал Сухозанет, начальник артиллерии гвардейского корпуса. Беспрестанно засылал ему записки, дружеского, хоть и безграмотного свойства, был у него раз в нумерах и вот теперь зазвал на обед. Новые его знакомцы сидели за большим столом: граф Чернышев, Левашов, князь Долгоруков, князь Белосельский-Белозерский - тесть хозяина, Голенищев-Кутузов - новый с.-петербургский военный генерал-губернатор, граф Опперман и Александр Христофорович Бенкендорф, розовый, улыбающийся. Кого они чествовали, кому давали обед? Разве решается этот вопрос, разве задается неприкровенно? Здесь область чувств. Все идет водоворотом, течением - на известном лице появляется довольная улыбка, и Александр Христофорович замечает, что улыбка появилась при известном имени. Может быть, имя смешное, а может быть, лицо вспомнило об отце-командире. Но улыбка распространяется на Александра Христофоровича, женственная, понимающая, и ямки появляются на розовых щеках. Эти ямки в коридоре ловит взглядом граф Чернышев, товарищ начальника Главного Штаба, и наматывает на черный ус. Звон его шпор становится мелодическим, он достигает ушей генерала Сухозанета. Улыбка растет, она играет на плодах, на столовом серебре, на оранжевом просвете бутылок. Так коллежский советник Грибоедов обедает у генерал-адъютанта Сухозанета. Новые друзья едят и пьют с тем истинным удовольствием, которого нет у сухощавого Нессельрода и тонких дипломатов. Почти все они - люди военные, люди громкой команды и телесных движений. Поэтому отдых у них - настоящий отдых, и смех тоже настоящий. Никакого уловления и никаких комбинаций, они хвалят напропалую. Да и штатские. Например, Долгоруков, князь Василий, шталмейстер с гладкими волосами, долго держит бокал и щурится, прежде чем чокнуться с коллежским советником. Но, чокнувшись, он говорит просто и ласково, как-то всем существом склоняясь в сторону Грибоедова: - Не поверите, Александр Сергеевич, как я сыграл на славе нашего Эриванского. Я спрашивал ленту для Беклемишева, долго просил, не давали. Вот в письме к князь Петру Михайловичу я и написал: Беклемишев, мол, давний друг графу Ивану Федоровичу, и представьте - на другой день, сразу уважили представление. Он засмеялся радостно над своим ловким ходом. Ну что ж, он лгал, но лгал как благородный придворный человек, и Грибоедову было весело именно от этого благородства лжи. Беклемишева, о котором говорил шталмейстер, он не знал, но чувствовал вкус этого довольства, самодовольства и подчинялся. Необыкновенно легко придворная улыбка становилась настоящей. Просто, свободно, без затей, военные люди любили его, как своего. - Графа Ивана Федоровича я знаю давно, - сказал старый немец, инженер-генерал Опперман, - у него прекрасные способности именно инженерного свойства. Я его по училищу помню. - Передайте, Александр Сергеевич, графу Эриванско- му, - сказал Сухозанет, дотрагиваясь до борта его фрака, - чтобы он почаще писал старым друзьям, не то я писал, он не отвечает. Я сам воевал, знаю, что некогда, а все пусть напишет хоть два слова. Сухозанет часто вскакивал с места, все хлопотал - хозяин. Вокруг Голенищева-Кутузова поднялся хохот, громкий, с переливами, в несколько голосов. Голенищев сам похохатывал. - Расскажите, расскажите, Павел Васильевич, - всем расскажите, - махал на него рукой Левашов. - Здесь дам нет. Обед был холостой. Жена Сухозанета была в то время в Москве. Голенищев разводил руками и уклонялся всем корпусом, похохатывал. - Да я, господа, отчего же. Но только не выдавать. Я здесь ни при чем. Мне это самому рассказывали, я не за свое выдаю. Он разгладил бобровые баки и метнул глазами направо и налево. - Александр Сергеевич пусть не взыщет. И чур меня графу не выдавать. - Рассказывайте, чего уж там, - сказал ему пьяный Чернышев. - Так вот, говорят о графе Иван Федоровиче, - начал Голенищев и снова метнул глазами. Те, кто знал анекдот, опять захохотали, и Голенищев тоже хохотнул. - Говорят, - сказал он, успокоившись, - что после взятия Эривани стояли в Ихдыре. Селение такое: Ихдыр. Вот и будто бы, - покосился он на Грибоедова, - граф там тост сказал: за здоровье прекрасных эриванок и ихдырок. Хохот стал всеобщим - это было средоточие всего сегодняшнего обеда, выше веселье не поднималось. И все пошли чокаться к Грибоедову, как будто это он сказал остроту, хотя острота была казарменная и вряд ли ее сказал даже Паскевич. Все это отлично понимали, но все усердно смеялись, потому что острота означала военную славу. Когда генерал входил в славу, должно было передавать его остроты. Если их не было, их выдумывали или пользовались старыми, и все, зная об этом, принимали, однако, остроты за подлинные, потому что иначе это было бы непризнанием славы. Так бывало с Ермоловым, так теперь было с Паскевичем. И Грибоедов тоже смеялся с военными людьми, хотя острота ему не понравилась. А потом все, улыбаясь по привычке, стали друг друга оглядывать. Ясно обозначилась разница между старым инженером Опперманом и Голенищевым с бобровыми баками. Обнаружилось, что Александр Христофорович Бенкендорф несколько свысока слушает, что ему говорит рябой Сухозанет. Возникло ощущение чина. Грибоедов увидел перед собою старика с красным лицом и густыми седыми усами, на которого ранее не обращал внимания. Это был генерал Депрерадович. Генерал смотрел на него уже, видимо, долго, и это стало неприятно Грибоедову. Когда старик заметил, что Грибоедов глядит на него, он равнодушно поднял бокал, слегка кивнул Грибоедову и едва прикоснулся к вину. Он не улыбался. За столом замешались, стали вставать, чтобы перейти в зало покурить, и генерал подошел к Грибоедову. - Алексей Петровича видели в Москве? - спросил он просто. - Видел, - сказал Грибоедов, смотря на проходящих в зало и показывая этим, что нужно проходить и здесь беседовать неудобно. Генерал, не обращая внимания, спросил тихо: - С сыном моим не встречались? Депрерадович был серб, генерал двенадцатого года, сын его был замешан в бунте, но больше на словах, чем в действиях. Теперь он жил в ссылке, на Кавказе, старику удалось отстоять его. Грибоедов с ним не встречался. - Засвидетельствуйте мое почтение его сиятельству. Генерал прошел в зало. На красном лице было спокойствие, презрения или высокомерия на нем никакого не было. В зале сидели уже свободно, курили чубуки, и Чернышев с Левашевым расстегнули мундиры. Левашов, маленький, в выпуклом жилете, с веселым лицом, говорил о хозяине дома. Сухозанет в это время отозвал тестя в угол и разводил руками, он оправдывался в чем-то. Толстый старый князь слушал его с заметным принуждением и поглядывал рассеянно на канапе - там сидели старики: Опперман и Депрерадович. Левашов говорил, обводя всех значительным взглядом. - Наш хозяин молодеет, он вспомнил старые привычки. Сегодняшний обед тому доказательством: sans dames Без дам (фр.). Засмеялись. Сухозанет был выскочка, его двигала по службе жена, княжна Белосельская-Белозерская. В свете говорили о нем и то и се, а главным образом, о странных привычках его молодости. Но Сухезанет уже верхним чутьем почуял, что смех неспроста, упустил старого князя и присоединился к компании. Старик присел в кресло и зажевал губами. В углу шел громкий спор между Депрерадовичем и стариком Опперманом. Опперман удивлялся военному счастью Паскевича. - С шестью тысячами инфантерии, двумя кавалерии и несколькими орудиями разбить всю армию, воля ваша, это хорошее дело. Депрерадович сказал громко, как говорят глухие, на всю залу: - Но ведь Мадатов разбил перед тем весь авангард, десять тысяч Аббаса-Мирзы и ничего почти не потерял людьми, при Елисаветполе. Бенкендорф посмотрел на генерала, сощурясь: - Генерал Мадатов мало мог повлиять на эту победу. - Артиллерия, артиллерия решила, - крикнул туда Сухозанет. В это время князь Белосельский спросил равнодушно Чернышева: - Уже вступили, граф, в свои владения? Чернышев побагровел. Он запутал в дело о бунте своего двоюродного брата, сам судил его и упек в каторгу, чтобы завладеть громадным родовым майоратом, но дело как-то запуталось, кузен на каторгу пошел, а майорат все не давался в руки. На минуту замолчали.

---

Мемуары Бларамберг Иван Федорович Воспоминания


«Военная литература»: militera.lib.ru Глава I. 1836 год

Много прекрасных часов провел я в Тифлисе и его окрестностях во время девятинедельного пребывания там. Тогда в столице Грузии было много образованных молодых людей из лучших семей: Чекалов, Шувалов, Ревуцкий, граф Опперман, Потоцкий и другие, имена которых я забыл. Многие погибли на войне, еще больше унес дурной климат. Еще во время моего пребывания там одно из кладбищ города называлось «кладбищем коллежских асессоров» (чинов 8-го класса). Так как в первое десятилетие после присоединения Грузинского царства здесь ощущался недостаток в гражданских служащих, правительство посылало в Тифлис и Грузию молодых чиновников с повышением в звании, и, поскольку тогда трудно было повыситься в звании без экзаменов и перейти из 9-го в 8-й класс, многие чиновники 9-го класса сами просили направить их в Грузию, чтобы добиться звания 8-го класса. Многие из них погибли здесь от климата, а также от лихорадки и других болезней. Вот почему вышеуказанное кладбище и получило столь странное название.

---

http://genforum.genealogy.com/opperman/messages/33.html General Opperman Karl Ivanovich born in Darmschtad 12.11.1766 died 02.07.1831 in Russia.If somebody have some information about his family in Darmschtad please e-mail to ranapol@hotmail.com Karl Ivanovich is Grands of my wife Nadia Opperman.He is hero of The War 1812 with Napoleon, Statesmen,Honorary Member of Academy.Everibody from Opperman family need to be proud.Thank you Rudi Anapol.USA.

---

Name History and Origin for Oppermann

Last Name Oppermann North German: occupational name for a churchwarden or sexton, with particular reference to his task of taking the collection, Middle Low German opperman, from opper(gilt) ‘donation’ (oppern ‘to donate’, ‘to sacrifice’, Late Latin operari) + man ‘man’.

---

Литвин А.А. Карл Иванович Опперман и создание первого специального военного архива Российской империи. Материалы к биографии // Вестн. архивиста . - М., 1999. - N 4/5. - С. 232-237


Ближайшие предки и потомки

Родители
Йоганн ? Опперман
профессия: тайный советник, дворянин, Германия
Родители
 
== 2 ==
Видекинг (Wiedeking)
национальность: немка
Карл Опперман
рождение: 12 ноябрь 1766, Darmstadt, герцогство Гессен-Дармштадт
обучение: инженерное и математическое, почетный член Российской Академии наук и Российского Минералогического общества
эмиграция: 12 октябрь 1783, Россия
профессия: 12 декабрь 1823, инженер - генерал, граф, занимался возведением крепостей от Риги до Каменецк-Подольска, начальник депо карт
смерть: 2 июль 1831, по дороге к Свеаборгской крепости, похоронен в Петербурге на выборгском холерном кладбище на Куликовом поле, холера
== 2 ==
Дети
Надежда Григорьевна Нарышкина
рождение: 1817
брак: Иустин Опперман
национальность: русская
Иустин Опперман
брак: Надежда Григорьевна Нарышкина
национальность: немец
профессия: Проф.Гетингенского ун-та
Леонтий Опперман
рождение: 17 февраль 1810, Петербург
смерть: 29 март 1870, Варшава
Александр Опперман
рождение: ок. 1800?
брак:
Дети
Внуки
Анна Медянова (Опперман)
рождение: 1830, приемная мать Екатерина Зозулина - Медянова (1860-1924)
национальность: русская
брак: Иван Опперман
смерть: 1887, умерла при родах
Иван Опперман
рождение: 1840
профессия: начальник Курской тюрьмы, не бывал в тюрьме
национальность: немец
брак: Анна Медянова (Опперман)
Внуки

Личные инструменты
Генеалогические исследования в архивах Украины
Ваш Е-адрес*
Ваше имя*
Ваша фамилия*
Почтовый индекс места проживания ваших предков в Украине*
Capcha*

Reload
the service is provided by Genealogical Society «Ridni»